Птичкины полеты

Он обожал виконта де Лиля и называл меня Черубиной де Габриак. Чудной невидимой птицей, певшей в ночи. Присылал открытки с изысканными видами, витиеватым почерком писал на обороте что-то куртуазно-маньеристкое. Я в ответ тоже выпендривалась как могла. Хотя он-то - всерьез. Ну раз всерьез, решила встретиться.Письма, конечно, прелесть, но на улице май, надо гулять, вдыхать эфир. И самое милое дело - с таким утонченно-учтивым кавалером. Назначила свидание. Он вроде смутно удивился, мол, а я думал, Вы вся в ночи, в тени, в тайне и печали. А я надела пальто расклешенное в серо-бежевую клетку, полусапожки, скромно убранные волосы  пришлепнула шляпкой-таблеткой. Явилась.

- О, вы словно фрейлин... Гретхен... Сражен, повержен!

Походили по аллейке, посидели на лавочке. Он читал стихи, а я смотрела на бабулек, торгующих весенними цветами. Потом прошлась мимо них. Постояла около ведерка с нарциссами, поахала. Намек не был понят. Мы раскланялись, расшаркались, до реверансов, правда, не дошло.

И снова полетели письма, одно другого изощреннее. Он воспрял духом, думая, что встреча была единственной и неповторимой. И что можно снова скрыться за ворохом роскошных цитат и афоризмов. Но когда дифирамбы дивной птице достигли апогея, ей снова захотелось прогуляться. Надо сказать, что любила я вовсе не его, более того, и не думала особо о нем. Был другой - не обожающий, не восхищенный. Но иногда звонивший. И я этими звонками тогда жила, их ждала, ими дышала. И в день второй встречи была окрылена - он позвонил, сам, без моих вымогательств! Хотелось петь, кружиться, летать! Я и полетела. В кроссовках, джинсах и спортивной куртке. Потому что - не Гретхен я вовсе! Бежала вприпрыжку по тополящейся аллее, а навстречу шел этот надоедливый Жарков в черном плаще и черной шляпе, скрывавшей обширную лысину. С белым томиком Есенина - ах, какие мы поэтичные, фу-ты, ну-ты! А цветы так и не подарил, жадина! Я продолжала лететь.

- Мы куда? - спрашивал запыхавшийся, сбитый с толку Жарков.

- В лес, на природу!

- Подождите, я хотел в музей, вон трамвайчик, поехали? И потом у меня язва, нельзя так быстро, надо выпить таблетку.

Я смеялась. Над язвой, над его неловкостью и приземленностью. Нет, не любил он - и не знал, что это такое!
Попорхала между березок в лесу, сообщила, что где-то здесь есть дуб... надо найти, это же как Андрей Болконский, а он - мой герой, да! Как это - устал? Ха-ха! Да какой трамвайчик? Отличная погода, надо пешком, бегом... что, постоять хоть минуту? Ну стою.

- Вот, возьмите.

Протянул томик. Лицо красное, потное, глаза как у побитой собаки. Странно. Прогулка не понравилась, что ли? Вообще - странный тип. Повернулся и ушел. Наверное, в музей поедет, будет портретом какой-нибудь маркизы любоваться. Ну и пусть! Зато я - самая счастливая, и, да,да, скоро позвонит мой герой, он же обещал, я жду, уже давно, все лето прождала и осень. А зимой читала Есенина и плакала - глупая, одинокая, прибитая к земле серенькая птичка.

 

Млечный путь

Неожиданно потеплело, начался снегопад. Смотрела на него и вспоминала, как любила в такую погоду ходить в кафе "Млечный путь" - в конце 80-х много таких милых заведений открыли. С молочными коктейлями, ягодными морсами, которые очень приятно было попивать под "Ласковый май" и Алену Апину.

Часто соблазняла этим кафе С., когда завлекала его по телефону:

- Именно с тобой хочу дойти до "Млечного пути", только с тобой! Под Новый год Ю. приезжал, дошли с ним... не то! Я даже плакала, так тоскливо было. Еще с кем-то там была... но, знаю, только с тобой там будет волшебно.

Прошло время. И однажды давно и успешно завлеченный С. выдал:

- Все эти годы думаю, дошли ли мы с тобой до "Млечного пути"...
- Не дошли, - вздохнула я. - А теперь он закрыт.
- Но в твоих силах его открыть для меня... как открывала для других...

И я поняла, что он имеет в виду вовсе не кафе.
О!!! А я ему про других болтала!

Вместо кафе давно банк, да и ладно - все равно больше некого соблазнять)
И снегопад закончился...

 

23 января 2013    

 

Поговорили

"Но открывается другим, все то, что близким берегут». Это так. И иногда чревато побочными эфектами.


Несколько лет назад я гуляла с Сашей в зимних сумерках в соседнем дворе с горкой. Там же незнакомая энергичная бабушка выгуливала свою внучку. Детки наши катались, валялись в снегу,а мы от нечего делать разговорились. Вернее, говорила больше бабушка. Видно было, что наболело у нее, надо выплеснуть. Рассказала, что приехала сюда из дальних краев к детям, да не прижилась - невестке не угодила. Жилья нет, а возвращаться домой по каким-то причинам нельзя. Подсказали ей вариант: выйти замуж "за квартиру". Мол, есть вдовец с хоромами, давай, Маша, окрути его.

- А я как увидела этого пенька замшелого... ой, готова была бежать от него на край света... но опомнилась, взяла себя в руки. Отмыла его, откормила, короче, прибрала к рукам. Стыдно было, но что поделаешь? Стали жить вместе. Соседи, конечно, понимают, что охомутала его из-за жилплощади, косо смотрят, осуждают. На себя бы посмотрели. Семейка через стенку: две сестры, от одной муж сбежал, допекла истериками, наркоманка еще... а другая - просто нечто. И супруг ее такой же. Орут, детей бьют, ужас!

- Понимаю вас, - вздохнула я. - Вы вот ничего не скрываете, не притворяетесь, надо мужество на такое иметь. А у нас на площадке одна фифа, медработник, тихой сапой влезла в доверие к старому человеку... а он богатый, но скупой. И, представьте, что-то она ему подсыпает в пищу... чтобы скорее... ну вы понимаете... А всем говорит, что любит его.

Дети накатались, пошли мы по домам.

- А вы где живете?
- Вот тут.
- И мы тут. А на каком этаже?
- На втором.
- И мы...

"Какой кошмар! Она же и есть та самая фифа, черная вдова. А я - одна из сестер. Истеричка-наркоманка которая".

Собеседница моя, видимо, мыслила в том же ключе. Посмотрели мы друг на дружку и резво разошлись, благо, темнота помогла.

С тех пор соседка Марья Михайловна со мной не здоровается. Вот и сегодня прошмыгнула мимо мышкой.

Ну что тут скажешь? История, конечно, поучительная. После нее о малознакомых людях надо бы или только хорошее или ничего. Если бы..))

Летим

Жизнь, не лети так быстро, я не успеваю за тобой. Не успеваю насладиться в полной мере, ощутить, прочувствовать. Не успеваю разглядеть, запечатлеть в памяти. Хотя тоже очень тороплюсь, пытаясь тебя нагнать, на бегу вдыхаю ароматы, а они изменяются, исчезают. Цветы распускаются и тут же вянут. Дети вырастают, я не узнаю их в солидных людях. Не узнаю себя. Только пятнышко на коленке все то же – обожглась о раскаленный южным солнцем камень в пять лет. Не тяни меня назад, там хорошо, но я не успеваю быть и в прошлом и в настоящем. А если остановиться? Может быть, и ты тогда умеришь прыть? Прильнешь, приласкаешься. И я увижу то, мимо чего мы обе пролетали. Почувствую что-то важное, истинное, вечное. Не знаю. Притормозить-то просто, а вот как потом снова найти силы для движения, бега? Так что пока – летим. Кто кого перегонит…

Возвращайся, сделав круг

 

Леночка шла по улице, залитой летним солнцем. Небо было голубым, а по краям дороги росли золотые одуванчики. Леночке захотелось сорвать хоть один, но солнце пекло очень сильно, сил не было совсем, все кружилось, словно она перекаталась на карусели, а в животе булькало, будто лопались пузырьки. Странно. Леночка точно помнила, что прошла мимо автомата с газированной водой, не остановилась, хотя и хотела выпить с двойным сиропом. Но что-то ее отвлекло.

Да, вспомнила. Сквозь стекло детского магазина она увидела колеблющийся в солнечном мареве силует: это была не кукла, а старуха со страшным костлявым лицом и косматыми белыми волосами. Она смотрела на Леночку в упор, словно гипнотизировала, уволакивала в обморочный сон. И хотя Леночка не верила ни в злых, ни в добрых волшебниц, все равно испугалась и поспешила прочь от страшной старухи.

Так и оказалась на улице с одуванчиками. А вообще-то она шла в магазин за баранками. Вот он, перед носом. Леночка вошла и попросила продать ей связку баранок.

- У нас не связками, а на развес, - сообщила продавщица. - Сколько надо?

Леночка так растерялась, что чуть не заплакала. Постояла, успокаиваясь, а потом тихонько вышла из магазина. Во дворике рядом стояла лавочка. Леночка села на нее и услышала как стучит сердце - быстро и громко. Но не так громко, чтобы распугать толстых голубей, гуляюших по двору. Леночка стала наблюдать за ними и за резвыми воробьями.

Неожиданно ей захотелось спать. Глаза просто слипались. Надо было срочно идти домой. Хотя что-то она забыла купить. Баранки. Нет, их покупала девочка Женя из книжки про цветик-семицветик, которую вчера читала Леночке мама.

- Вот бы найти такой цветок! - воскликнула Леночка, когда сказка закончилась.

- И что бы ты пожелала? - спросила  мама.

- Чтобы ты всегда была со мной! - Леночка обняла маму и так звонко чмокнула в щеку, что обе рассмеялись.

Потом они сидели, обнявшись, и загадывали другие желания - их было очень много!

---------------

Она добрела до дома, но вместо мамы там сидела чужая женщина с усталым некрасивым лицом.

- Явилась наконец-то, - вздохнула она. - Шляется, шляется, а где, зачем? Ладно, садись, поешь, скоро врач придет.

Махнула рукой и ушла в другую комнату.

Леночка посмотрела на стол. Пюре, какой-то серый суп. Надо помыть руки. Мама бы обязательно предупредила, что нельзя садиться за стол с немытыми руками, а эта... Тут Леночка увидела свою кровать с блестящими шариками и коврик с оленями. Олени такие милые, как живые, а глаза у них теплые, добрые. Леночка легла, повернулась к оленям, привычно погладила их, улыбнулась и крепко заснула.

Ей снились голуби, одуванчики, карусели, мама, плачущий клоун с белыми косматыми волосами. Он плакал все сильнее, сильнее, но Леночка уже не слышала, она убежала от него и от злой волшебницы и стояла теперь в чудесном саду перед цветиком-семицветиком...

- Все, - сказал врач, - я тут не нужен. Елены Степановны больше нет.

Маленькая девочка утешала рыдающую женщину:

- Не плачь, мамочка, бабушка просто спит, смотри, она улыбается, ей хорошо, правда?

Что ж, время неумолимо, все уходят в свой черед, чудес не бывает. Только вот с ковра исчезли олени - ушли к Леночке, как приказал им первый сорванный ею лепесток.

Метельные встречи

Какой шикарный снегопад сегодня! Снежные хлопья крупные, мягко ложатся на землю, пушистой шалью укрывают деревья. Заходим с Сашей в магазин. Перед молоденькой продавщицей стоит дедушка Сашиного приятеля, разливается соловьем: "Я по первому снегу бреду. В сердце ландыши вспыхнувших сил." Увидел нас: "А, знакомые!" Смутился, убежал.

Гуляем дальше. Рядом с входом в аптеку - снеговичок. "Саша, смотри, слепил кто-то..." Любуюсь. Снеговик начинает двигаться. Ой, это собака белая, пудель! Она просто сидела, ждала хозяина. А у меня близорукость. И сумерки уже.

Снегопад все усиливается. Из его пелены выныривает женщина с зонтиком. Заговаривает со мной. Ей кажется, что у Саши плоскостопие, потому что он идет как-то "не так". Что надо обратиться к врачу. Что сама она не врач, но зато сочиняет песни, а ее соседка докладывает об этом в КГБ.

Прибавляем шагу, прячемся от странной особы в кондитерской. Опа! " Ах, метель такая, просто черт возьми!" - наш пострел везде поспел: дедушка с придыханием декламирует стихи уже здесь. Ретируемся.
Cнежинки танцуют в свете фонарей, искрятся.
Смотрю сейчас из окна на на них, " и верится, и плачется, и так легко, легко"...

"Иногда они возвращаются"

Сирень цветет, одуванчиков - золотые моря. Гуляли. И встретили  одного старого знакомого: важного пушистого кота. Раньше он сидел на подоконнике одного из домов рядом с нашим. Мы с Сашей специально приходили к нему - поздороваться. Потом кот исчез. Надолго, на годы. И вот - снова сидит и важно наблюдает за прохожими. Так радостно стало от этой нежданной встречи. Значит, если и уходят - не обязательно - навсегда, бывает, и возвращаются;)

лето 2009